Взрослая жизнь глазами ребенка.
Анна Гавальда «35 кило надежды»
Общество отвергает всякого, кто не хочет или не может быть как все. Но что делать, если именно ты – 13-летний Грегуар не хочешь плясать под чужую дудку, а общество-это твои самые близкие люди?
продолжить
Для меня, человека в поэзии искушённого, в поэзию влюблённого и ощущающего острый дефицит талантливых поэтов в нашей современности, было приятным открытием имя Веры Полозковой. В наше время нелёгкое время активной подмены ценностей у молодёжи, дешевых ТВ-шоу и ориентации интересов на «ниже пояса», очень хочется найти кумира достойного, на которого можно было бы равняться, молиться, вместе с которым развиваться. Образование и воспитание сделало меня очень требовательной к таким вещам. И я, слава Богу, не одинока в своих стремлениях.
Больше чем уверена, что многие из наших читателей, уже знакомы с этой новой звёздочкой на небосклоне великой русской поэзии. Тем, кто не познал ещё этого счастья, говорю – знакомьтесь, Вера Полозкова.
Вера родилась в Москве 5 марта 1986 года. Стихи пишет с 5 лет.
– Первый стишок был придуман лет в пять, что ли… Нарезала круги по ковру и сочиняла вслух. Он был про Иисуса Христа, причем мне казалось, что “воскрес” тоже часть имени:”Воскрес владелец мира, Воскрес и есть таков”.
Первую книгу опубликовала в 15 лет. Финалист поэтического СЛЭМа 2006 года. Поделила премию «Поэт года ЖЖ» с Олегом Боричевым. Писала для газеты «Книжное обозрение», журналов «Cosmopolitan» и «Афиша». В 2003—2004 годах была сотрудником FBI-Press, писала для журналов «Искра-Spark» и «Шик-Magazine». До апреля 2008 года работала в московском музее актуального искусства ART4.RU.
С 2008 года играет в интерактивном спектакле Георга Жено «Общество анонимных художников». В августе 2008 года снялась в клипе группы «Uma2rmaH» — «Дайте сигарету!».
В феврале 2009 года В. Полозковой была присуждена премия «Неформат» в номинации «Поэзия». В апреле 2009 года выступила на телеканале «A-ONE» с группой «Uma2rmaH» в программе «Парный прогон».
В октябре 2009 года состоялась премьера поэтического спектакля по текстам Полозковой в театре «Практика», а в декабре 2009 года – премьера спектакля «Стихи о любви» на сцене пермского Театра нового времени «Сцена-Молот».
В 2008 вышла книга стихов “Непоэмание”, в 2009 году в издательстве “Ливбук” – книга “Фотосинтез”. “ЖЖ” Полозковой читает больше 16 000 человек! А на сочетание слов “полозкова стихи” Google выдает более 90 000 результатов.
Это вам так, для понимания общей картины.
На самом деле Вера – молодой серьезный поэт, стяжавший все атрибуты звезды: интервью в журналах и на телевидении, выступления, собирающие полные залы преданных фанатов… Думаю, она могла бы собирать стадионы при желании.
Однажды у Веры спросили, каковы отличительные признаки настоящей поэзии.И она назвала один – «причем не только хорошей поэзии, а любого стоящего текста как такового: крупные мурашки вдоль загривка и по лопаткам. К тексту может быть сколько угодно формальных претензий, он может быть хромой, странный, стилистически неровный, но если тебя вдруг пронизывает прохладцей узнавания, такой, что поеживаешься, то он работает, а нет – то не работает, каким бы он ни был совершенным».
Вера сама читает свои стихи, выступает с концертами, потому что «когда читатель видел, как сам поэт или актер читает стихи, то у текста появляется второе дно: можно себе представить, как это писалось, кем это писалось. Невозможно годами печататься, и чтобы никто не представлял, как ты выглядишь. И это правильно, потому что невозможно врать. Сейчас такие поэты как Дмитрий Воденников или Дмитрий Быков собирают по 450 человек в театральных залах, и это совершенно нормально. Наконец-то выросло поколение людей, которое в свои 18 лет способно потратить свой вечер на то, чтобы послушать стихи. Это просто праздник».
Действительно, это даёт надежду на светлое будущее. И Вера тысячу раз права.
Часто на уроках русской и зарубежной литературы мы слышим возмущения преподавателей, которые не понимают, отчего мы не можем вот так, с ходу-с налёту, расшифровать скрытые образы поэтов далёкого безвозвратного прошлого?.. Даже не знаю…
Зато у нас теперь есть свой герой, чудесные образы поэзии которого понятны и близки.
А поэт – у него болит.
Он крылат. Он космополит.
Он со всею планетой слит
И поэтому не скулит.
Ходит там, где очнется мысль его.
И прохожий начнет завистливо –
От же хитрый какой народ
Рифмоплеты! – и этим кислого
В ликование подольет.
Да ускачет за поворот.
Хотите ещё? Вот, пожалуйста: vero4ka.livejournal.com
Анна ПАХОМОВА.
Кто знает вкус творчества и побед, тот поймет, как нелегко порой бывает создать произведение, а потом и осмелиться представить его свету…
В этом огромном мире каждый человек любой нации и любой профессии постоянно борется с чем-то… С плохой погодой с помощью зонта, с грязью на улицах с помощью метлы и многим другим. Моя знакомая выбрала свой путь и, устроив бунт родителям, переехала в Африку, а я борюсь с плохим настроением (и побеждаю!) с помощью книг любимого писателя Эльчина Сафарли.
«Я вернусь» – в этой книге слова «надежда», «вера», «счастье» и производные от них употребляются 678 раз! «Я вернусь» – история любви Востока и Запада, книга о том, как люди, вопреки менталитетам преодолевают отчаяние на пути друг к другу…
Казалось бы, молодой и неизвестный никому писатель, недавний выпускник университета, а настроение повышается после каждой странички написанной им книги! А впрочем, не такой уж он и неизвестный, если на родине его называют «молодым Орханом Памуком»!
Тот, с кем его сравнивают, живет в Турции, и он настоящий борец за справедливость. Человек,
который бросил вызов своему государству и поднял в своем творчестве такие проблемы, о которых многие предпочитают помалкивать. Он не побоялся правительства, которое в 2005 году подало на него в суд. Так получилось, что турецкий писатель Орхан Памук олицетворяет в книжном мире не только всю турецкую литературу (он переведен уже на 50 языков), но и саму Турцию, со всеми ее надеждами (стать членом Евросоюза) и проблемами (противостояние светской власти и традиционного ислама, до сих пор не решенный вопрос с признанием геноцида армян и курдов).
«Музей невинности» – самый свежий роман турецкого борца за справедливость. Уже сейчас это не просто роман: в его недрах содержится входной билет непосредственно в сам Музей невинности, который писатель намерен открыть в стамбульском квартале старьевщиков и антикваров Чукурджума. Сам Памук мечтает, что когда-нибудь его роман/музей станет основным источником для изучения целой эпохи в истории страны — времени, когда турецкая культура переживала краткосрочный роман с Западом. Конкурсы красоты, мини-юбки, оранжевые галстуки, американские машины, первый турецкий лимонад, рок-н-ролл и европейские модели на обложках стамбульских журналов. В каком-то смысле «Музей» — 600-страничная ностальгия по «веку невинности» целой страны. По эпохе, которая не знала понятий «исламский фундаментализм» и «террорист-смертник».
Во Франции живет еще один писатель, который, не обращая на общественность внимания, правдиво и ясно написал о «герое нашего времени», нашего двадцать первого века. Это Фредерик Бегбедер. Сегодня его все знают по «99 франкам» и их нашумевшей экранизации. Его «Романтический эгоист» – это изображение «поколения панцирных», по выражению самого автора. Автор называет себя и окружающих его людей «заблудшими овцами», но не хочет мириться с таким положением дел. Он хочет вырваться из заколдованного круга однообразности. Фразы из этой книги расхватали на цитаты. Взять хотя бы вот эту: «Если ты знаешь, почему ты кого-то любишь, это значит, что ты его не любишь»…
Я признаю, достижения и подвиг этих писателей несоизмеримы с тем, что вынесли люди во время войн и битв, но это тоже победа, пусть и в несколько ином понимании, однако и она имеет право быть.
Ольга РЕБРИЕВА.
Было бы странно, если бы мы, выбрав темой номера «Свободу», даже вскользь не упомянули о вольности нынешних деятелей искусства. Литературного, в частности. Это что — свобода от стереотипов или, простите, свобода от совести? Нет нынче запретных тем, нескромных приемов, постыдных выражений — постмодернизм бесцеремонно отворил все глухие затворы советского соцреализма. За эпохой застоя последовала эра свободы «вседозволенности?» — и это в порядке вещей, считают ученые. Положим, так. «Литература — отображение действительности», — утверждают они же. Тогда никаких вопросов. Теперь, конечно, ясно, почему с прилавков сметают Пелевина и Робски (сама не думала, что поставлю их в один ряд), и почему порядочной барышне должно быть срамно взять их книги в руки. Я уверена, что среди читателей тут же найдутся те, кто возьмется доказывать, что новаторство в искусстве всегда вызывало споры: появление звукового кино, абстракционизм в живописи, первые мюзиклы — вообще нонсенс! Но все это со временем стало вызывать подлинное восхищение, меня же волнует другое: станет ли культурной нормой, скажем, порнография в сочинениях того же Пелевина? Пока это нормой литературы (а значит, и жизни) не стало, хочется рассказать вам о по-настоящему свободных художниках слова, почти все — наши современники.
Лично у меня их талант, несмотря на… многое, сомнений не вызывает.
Захар Прилепин, будучи финалистом «Русского Букера» и лауреатом премии «Национальный бестселлер», определяет жанр одной своей книги как «пацанские рассказы». Очерки с привкусом крови, где крепкое словцо не только уместно, но и необходимо, а герои-«пацаны»насмерть стоят за правду и честь. Пьянство, разумеется, здесь норма жизни, и «каждый неприкаянный подросток на злом косноязычье говорит». Человеку, борющемуся за чистоту родного языка, все это должно претить, но… Что поделать, Прилепин в совершенстве владеет этим самым языком. Его «Патологии», где место действия – Чечня, читать страшно, но нужно. Потому что сам он воевал там и пишет, не боясь уже ни Бога, ни черта. Проза Прилепина для тех, кто жаждет объективности и способен оценить степень духовной независимости его героев.
Сергей Довлатов навсегда покорил мое сердце своим безошибочным чувством языка и стиля. Они с Прилепиным похожи и не только в этом: и ситуация беспробудного пьянства на протяжении ряда рассказов, и бранные словеса в речи своих персонажей, но главным героем Довлатова, как правило, выступает интеллигент, с грустной улыбкой осмысляющий ситуацию вокруг. «Конек» этого автора – советская действительность и будни в эмиграции в США. Используя в художественной речи практически весь арсенал русского мата, Довлатов никогда не опускается до пошлости. Эта потрясающая сдержанность и аккуратность на краю бездны открывающихся возможностей, не может не потрясать. И это, мне кажется, феномен: почему Довлатову позволены такие вольности, а другие авторы (будем называть их так) за это подвергаются осуждению и забвению?
И наконец, Даниил Хармс. 
Кто читал его однажды – не забудет никогда. Свобода у него иная. Пишет, кажется, что в голову взбредет, и дела ему нет, как его поймет читатель. Хармс возводит абсурд в культ и завораживает – надо же! Сочинения его относятся к первой половине прошлого века (тоже время мало спокойное), но имеют ли ситуации принадлежность к эпохе? Я, было, хотела привести как доказательство цитаты-законченные произведения, но поняла, что этого автора надо осознавать целиком.
